Славянизмы XVI века и первый румынский перевод Библии и сборник поучений (Сибиуское четвероевангелие, 1551–1553 гг.; Няговские поучения, 1563–1568 гг.)

Двуязычное славяно-румынское Сибиуское четвероевангелие (Tetraevanghelul slavo-român de la Sibiu) было опубликовано в 1551–1553 годах в Сибиу. По мнению Лайоша Деменя, Сибиуское чет-вероевангелие было переведено в Молдове, а Ион Геце и Александру Мареш считают, что оно было переведено в Южной Трансильвании. Совсем недавно эти две теории были уточнены Иоаном-Фло-рином Флореску. По его мнению, для перевода Сибиуского четвероевангелия, кроме вышеупомяну-тых источников, переводчики также использовали два ранних чешских перевода Библии – Дрезден-скую Библию (Biblia Drážďanská, 1370 г.) и Оломоуцкую Библию (Biblia Olomoucká, 1417 г.).Фраза λεγεώνα αγγέλων, λεγε⌉να ανγγελ⇓ переводится в румынском тексте как: doosprezece întunerece de ingeri, то есть ‘двенадцать ангелов тьмы’. Очень странным воспринимается в румынском тексте слово întunerece со значением ‘темнота’. То есть, данное место означает ‘двенадцать *темнота анге-лов’. Однако в Дрезденской Библии и Оломоуцкой Библии мы находим следующий текст: i dá mi nynie viece nej dvandácte tem anjelóv / by mi dal ninye wiece nezli dwanadst tem andyelow. Здесь слово tem является эквивалентом слова legion, и в современном чешском языке оно означает то же, что и румынское întunerece ~ întuneric, то есть ‘темнота’. Чешское tma происходит от старославянского τ⇓μα, которое означает ‘легион, толпа, множество, 10 000–12 000 человек’. Однако старославянское τ⇓μα является тюркским заимствованием. Исходное слово (tümän, tümen) в тюркских языках имеет то же значение, что и в старославянском языке. Однако во время, когда было заимствовано слово τ⇓μα, в старославянском уже существовал омоним этого слова, т. е. уже было слово τ⇓μα с точно такой же формой, но с другим значением ‘темнота’. В процессе употребления эти два слова перепутались, и в чешском tma ~ tem утратило значение ‘множество, легион’ и осталось только значение ‘темнота’.На основании приведенных выше примеров можно сформулировать следующий фундаменталь-ный вопрос: можно ли предположить прямую филологическую связь между текстами в случае схо-жих или тождественных переводческих решений в чешских, румынских, немецких и венгерских переводах Библии, которые были созданы далеко друг от друга во времени и пространстве? В этом исследовании я попытался доказать, что следует предположить, что в Карпатском бассейне в XV– XVI веках существовала общая многоязычная устная библейско-церковная терминология. В от-сутствие письменных переводов Библии священники на церковных богослужениях переводили и объясняли латинские или старославянские библейские тексты для своей аудитории в устной форме. Именно сформированная таким образом устная библейская лексика, возможно, послужила источ-ником и для переводчиков Сибиуского четвероевангелия. Переводчики Сибиуского четвероеван-гелия при переводе старославянского текста, несомненно, опирались на устную традицию. В под-держку этой гипотезы напрашивается еще один аналогичный пример: первый сборник румынских кальвинистских проповедей, опубликованный в Брашове в 1568 году дьяконом Coresi (Cazanie), также был создан в Подкарпатской Руси и позже привезен в Южную Трансильванию с той целью, чтобы напечатать его.