КОМИНТЕРН ПЕРЕД ЛИЦОМ ФАШИЗМА (1922–1924 ГГ.)

Статья посвящена формированию отношения коммунистического движения к фашизму в 1922–1924 гг. Официальное коммунистическое определение фашизма, которое вырабатывалось в этих конкретных обстоятельствах, сохраняло актуальность для Коминтерна в последующие десятилетия, когда ситуация в Европе менялась. В 1921–1923 гг. лидеры Коминтерна столкнулись с отливом мировой революционной волны и искали причины неудач своего проекта. Фашизм как новый и непредсказуемый фактор годился для этого как нельзя лучше. Лидеры Коминтерна увидели за приходом фашизма к власти его внеитальянское значение. Они оценили его как форму буржуазной контрреволюции, что логично вытекало из коминтерновской классовой схемы, но противоречило явно наблюдаемой поддержке фашизма со стороны части средних слоев и даже рабочих. Противоречие широкой социальной базы и чисто капиталистической программы фашизма воспринималось коммунистами оптимистически, как причина его скорого распада. Как известно, эти надежды оказались иллюзорными. Но в 1923 г. речь К. Радека о Л. Шлагетере свидетельствовала о надеждах переманить часть праворадикальных масс в ходе предстоящего распада фашизма. Правда, тактические предложения остроумного и циничного Радека вызвали скорее возмущение и смущение, чем поддержку в Коминтерне и КПГ. В обстановке ультралевого поворота Коминтерна в 1924 г. и было сформулировано ортодоксальное коммунистическое определение фашизма, которое игнорировало возможность его самостоятельной от буржуазии политики, открывало возможности для расширительного толкования термина «фашизм» вплоть до обвинения в фашизме социал-демократии, делало ставку на скорый развал фашизма вместе с капитализмом. Задача борьбы с фашизмом выходила на первый план в сравнении с прежней задачей разжигания мировой революции. The article is devoted to the formation of the attitude of the communist movement towards fascism in 1922-1924. Official communist definition of fascism was developed in the specific circumstances, but it remained relevant to the Comintern in the following decades, when the situation in Europe was changing. In 1921-1923, the leaders of the Comintern faced the ebb of the world revolutionary wave and searched for the reasons for the failures of their project. Fascism, as a new and unpredictable factor, could suited for this. The leaders of the Comintern saw extra-Italian significance of the rise of fascism to power. They assessed it as a form of bourgeois counter-revolution, which logically followed from the Comintern class scheme, but contradicted the clearly observed support for fascism from part of the middle strata and even the workers. The contradiction between the broad social base and the purely capitalist program of fascism was perceived optimistically by the Communists as the reason for its imminent collapse. As we know, these hopes turned out to be illusory. But in 1923, K. Radek's speech about L. Schlageter testified to the hopes of luring away part of the right-wing radical masses during the upcoming collapse of fascism. However, the tactical proposals of the witty and cynical Radek caused outrage and embarrassment rather than support in the Comintern and the CPG. In the context of the ultra-left turn of the Comintern in 1924, the orthodox communist definition of fascism was formulated, which ignored the possibility of its independent policy from the bourgeoisie, opened up opportunities for an expansive interpretation of the term "fascism" up to the accusation of fascism against social democracy, and relied on the imminent collapse of fascism along with capitalism. The task of fighting fascism came to the fore in comparison with the previous task of fomenting a world revolution.