Антуан Бурдель: новое прочтение античных мифов

Процессы активизации интереса европейской культуры к античной архаике нашли свое отражение в творчестве многих отечественных и западноевропейских художников. Французский скульптор Антуан Бурдель (1861–1929) в своих композициях на мифологические сюжеты смог продемонстрировать глубокое проникновение в смыслы античного миропонимания. В его произведениях античная мифология перестала быть только источником красивых сюжетов. Он убедительно показал, что античная культура может быть расценена не только в качестве образца для подражания, как это было на протяжении ряда столетий в Новое время, но она и сама стала предметом эстетического переживания. Для ХХ столетия новая интерпретация античных мифов, представленное в образах Пенелопы, Аполлона, Геракла, Сафо в работах Бурделя, стало значимым для понимания глубины процессов, происходящих в сознании современного человека. Опираясь на лексикон пластического языка древнегреческой архаики, скульптор раскрывает две волнующих его темы: героическое начало в человеке и творческий импульс, которым одарила его природа. Наполняя традиционные иконографические схемы архаической античности страстностью и экспрессией, Бурдель делает их звучание близким и понятным человеку XX века. The processes of intensifying European culture's interest in ancient archaicism were reflected in the work of many national and Western European artists. The French sculptor Antoine Bourdelle (1861–1929) was able to demonstrate deep insight into the meanings of the ancient world view in his compositions on mythological subjects. In his works ancient mythology ceased to be just a source of beautiful subjects. He showed convincingly that ancient culture may be regarded not only as a model to be emulated, as it was for several centuries in modern times, but it itself became the subject of aesthetic experience. For the twentieth century, a new interpretation of ancient myths, represented in the images of Penelope, Apollo, Hercules and Sappho in the works of Bourdelle, became significant for understanding the depth of processes occurring in the minds of modern man. Drawing on the lexicon of the plastic language of the ancient Greek archaic, the sculptor uncovers two themes that concern him: the heroic beginning in man and the creative impulse with which nature has endowed him. Filling the traditional iconographic schemes of archaic antiquity with passion and expression, Bourdelle makes their sounding close and understandable to a man of the twentieth century.