Der Althistoriker Philip Bruun zwischen St. Petersburg und Odessa

В XVIII и XIX вв. российские университеты создавались по примеру западноевропейских, которые и в дальнейшем служили им образцом. Длительные командировки, особенно в немецкие университеты, служили для будущих профессоров важным этапом их карьеры. Некоторые стипендиаты отправлялись в западные университеты поодиночке, причем для них подбирался наставник и составлялась подробная инструкция, касающаяся их занятий; других направляли в составе группы и в рамках определенной программы по специальности; иногда их принимали в специально созданных для этого институтах. В любом случае это было скорее продолжение регулярного образования, заложенного в России, чем начало самостоятельных трудов и исследований. Командировки, предписываемые, а иногда и организуемые государством, с одной стороны, были продуктивны, но с другой – в перспективе правительственной политики – не давали ожидаемых результатов, поскольку при этом многие преподаватели высшей школы вырабатывали представления об университетской автономии и о реформе политической системы в царской России, которые затем сказались, например, при провозглашении "Академического союза" во время революции 1905 г. В дальнейшем прошедшие стажировку в западноевропейских университетах русские ученые освобождались не только от опеки своего государства, но и от европейских "учителей". Когда М. И. Ростовцев был избран в 1914 г. членом-корреспондентом Прусской Академии наук, он, хотя и казался Эдуарду Майеру учеником немецкого университета, на самом деле был питомцем многонационального российского университета, еще молодого, но уже достигшего "совершеннолетия".