О шаманизме среди юкагиров и юкагиризированных тунгусов по материалам Джезуповской экспедиции 1897–1902 гг.

Настоящая статья посвящена рассмотрению некоторых вопросов шаманизма юкагиров и юкагиризированных тунгусов в сравнительно-сопоставительном аспекте с тунгусско-якутским комплексом на примере материалов Северотихоокеанской Джезуповской экспедиции 1897–1902 гг. Определено, что в результате активных ассимиляционных процессов на рубеже веков происходит изменение характера юкагирского шаманизма, а воздействие духовенства приводит к его «уходу в подполье». Рассмотренные полевые материалы участника экспедиции В.И. Иохельсона также свидетельствуют, что одежда юкагирских шаманов испытала на себе влияние тунгусско-якутской шаманской культуры. В ходе исследования вопроса выявлены такие специфические черты юкагирского шаманизма, как, например, восприятие бубна как символа подземного мира и поклонение мумифицированным частям тела умерших шаманов. Научная ценность исследования заключается в обновленном понимании и сборе новых данных о юкагирском шаманизме, открывающих возможности для анализа дискурсивных аспектов оценки культурного наследия коренных малочисленных народов Севера. This article is devoted to the consideration of some issues of the shamanism of the Yukaghirs and Yukaghirized Tungus in a comparative aspect with the Tungus – Yakut complex using the example of the materials of the Jesup North Pacific Expedition of 1897–1902. It has been determined that as a result of active assimilation processes at the turn of the century, a change in the nature of Yukaghir shamanism occurs, and the influence of the clergy leads to its “going underground”. The examined field materials of the expedition participant V.I. Iokhelson also indicate that the Yukaghir shamans’ clothing was influenced by the Tungus – Yakut shamanic culture. In the course of the study of the issue, such specific features of Yukaghir shamanism were revealed as, for example, the perception of the drum as a symbol of the underworld and the worship of mummified body parts of dead shamans. The scientific value of the study lies in the updated understanding and collection of new data on Yukaghir shamanism, which opens up opportunities for the analysis of discursive aspects of assessing the cultural heritage of the indigenous peoples of the North.