МИСТЕРИЯ ВОКРУГ МИСТЕРИИ

Концепция вершинного сочинения европейского симфонизма - Восьмой симфонии Густава Малера - остается пока не понятой музыкальным сообществом, так как композитор не оставил письменных свидетельств относительно своего замысла, а объективные свойства партитуры и авторское использование литературных источников представляют цепь загадок, нуждающихся в подробном профессиональном анализе. Две части симфонии кажутся далекими по смыслу: в первой звучит молитва Veni, creator spiritus (на латинском языке); во второй -разыгрывается в лицах заключительная сцена из гётевского «Фауста» (на немецком языке). Мы показываем, что, несмотря на видимую нестыковку взятых текстов, симфония представляется единым художественным организмом, последовательно изображающим и воспевающим важнейший и самый торжественный акт человеческой жизни - вхождение в Рай. The concept of the pinnacle work of European symphonism, Gustav Mahler's Eighth Symphony, remains misunderstood by the musical community, as the composer left no written evidence of his intention, and the objective properties of the score and the author's use of literary sources represent a chain of mysteries that need detailed professional analysis. The two movements of the Symphony seem far apart in meaning: in the first, the prayer "Veni, creator spiritus" (in Latin) sounds; in the second, the final scene from Goethe's Faust is played out in person (in German). We show that, despite the apparent inconsistency of the texts taken, the symphony appears to be a whole artistic organism that consistently depicts and celebrates the most important and most solemn act of human life - entry into Paradise.