Scénarios poïétiques et processus narratifs dans les films de Youri Norstein, une dialectique de l'invention

Юрий Норштейн и свойственные его видению пойетика иэстетика являются частью экспериментального направления в российскойанимации, развивавшегося в 1960 годах и совершившего уход от классическойтрадиции рисования на целлулоидной пленке.В своих фильмах он развивает новые формы наррации, проартикулированнойпосредством пластического эксперимента и пойетические сценарии, включающиев себя пространство студии и рабочие моменты осуществляющегося вмастерской творческого замысла.Нарративные схемы, отображающие художническое видение, используют«материалогию» полученных пробным путем результатов, хроматическуюи фактурную непрозрачность, фрагментарность сценария и ракурс съемки,плавающий между плавным и рваным движениями камеры – всё это являетсяхарактерным для создания его экспериментальных фильмов.Совершается рождение новой эстетики, которую художник-киносоздательназвал «небольшое клише». Выражение было сформулировано в его мастерскойв связи с засвечиванием пленки от источника света, окрашенного под«расплавленный янтарь». Приходящая на ум метафора текучести ифактурности подчеркивает вещественность и «мнущесть» (способностьмяться) целлулоида и усиливает осязательность образа, и раскрывается вразвитие «материалогии», повсеместно присутствующей в его фильмах изадействованной в нарративный процесс – туман, снегопад, тучи листьев изавесы дождя. Подобная эстетика позволяет создателю фильма вернутьсяк «сердцевине вещей» и, исходя оттуда, связно артикулировать различные территории вымысла. Он сплетает небывальщину фантастических эскапад в проявляющийся нарратив и в конечном счете творчески обновляет процесссоздания фантасмагории. With his poietic and aesthetic inventions, Yuri Norstein is part of the experimental movement of Russian Animation, which was developed in the 1960s and broke away from a classic tradition of drawing on celluloid. In his films, he develops new forms of narration, articulated with plastic experiments and poietic scenarios integrated into the studio and in the middle of workshop projects. The narrative patterns of invention are from “materialogical” trials, chromatic and textural opacities,fragmented scenographies and camera angle perspectives stretched between fluidityand twitching, all of which are characteristics of his experimental film-making. A new aesthetic emerges, qualified by the artistic filmmaker as a “small cliché”. The expression was formulated in the workshop around the exposure of celluloid to the “plasma amber” light source. It summons to mind, liquid and textile metaphors that emphasize the materialistic and “crumpled” characters of celluloid and enhance the tactile feeling of the image and opens up to the “materialogical” developments that are ubiquitous in his films and involved in the narrative process like fog, snowfall, flocks of leaves and rain curtains. This aesthetic allows the filmmaker to return to “the core of things” and to articulate from there in the different fictional territories. He spins a fantastic yarn of escapades into the developing narrative and finally renews the creative process of invention in phantasmagoria. Avec ses inventions poïétiques et esthétiques, Youri Norstein s’inscrit dans la mouvance expérimentale du cinéma d’animation russe, qui s’est développée dans les années 1960, en rupture avec une tradition classique du dessin sur cellulo. Il développe dans ses films de nouvelles formes de narration, articulées aux expériences plastiques et aux scénarios poïétiques intégrés au chantier de fabrique, au milieu de culture de l’atelier. Les motifs narratifs d’invention sont issus des épreuves matériologiques, des opacités chromatiques et texturales, des scénographies fragmentées et des plans cinématographiques tendus entre la fluidité et la saccade,caractéristiques de son cinéma de recherche. Une nouvelle esthétique en émerge,qualifiée par le cinéaste d’esthétique « petit cliché ». L’expression a été formulée dans le cadre de l’atelier à propos de l’exposition du celluloïd au « plasma ambré »de la lumière. Elle convoque des métaphores liquides et textiles qui soulignent les caractères matériologique et « chiffonné » du celluloïd, qui valorisent le registre tactile de l’image et qui ouvrent aux développements météorologiques omniprésents dans ses films, nappes de brouillard, chutes de neige, volées de feuilles et rideaux de pluie, impliqués dans le processus narratif. Cette esthétique permet au cinéaste de rentrer dans « l’épaisseur des choses » et d’articuler, à partir de là, différents territoires fictionnels, d’imbriquer des échappées fantastiques dans la narration en train de se faire, et de renouveler finalement le travail d’invention de la fantasmagorie.