Юлиан Отступник—«последний киник»?

В статье рассматривается оценка Юлианом Отступником кинизма — как «древнего», так и современного ему. Апелляция к киникам позволяла Юлиану решить сразу несколько задач. С одной стороны, он демонстрировал свое риторическое искусство «на поле» философии, прочерчивая границу между философией ложной и подлинной. С другой — он как бы реконструировал историю, восстанавливал «подлинный» облик учеников Сократа. И здесь Юлиан следует традиции представлений о «древней философии», одним из родоначальников которой был Антиох из Аскалона. Он добавляет Антисфена и Диогена к канонической для неоплатоников группе из Сократа, Платона и Аристотеля. Разделение сократовской философии на теоретическую (Платон, Аристотель) и практическую (Антисфен, Диоген) части помогало ему синтезировать киническое и платоническое учение в одно целое. Оптика исторического зрения Юлиана была такова, что заставляла его воспринимать факты прошлого исключительно сквозь призму своего времени, подгоняя их под тот культурный ландшафт, который он считал естественным для вечного римского мира. Это позволило ему воспринимать себя одновременно и как философа-теурга, и как адепта кинического учения, что прослеживается в целом ряде текстов Юлиана, особенно созданных в последний год его жизни. The subject of the article is Julian the Apostate’s evaluation of Cynicism — both its “ancient” version and the one which was contemporary with his lifetime. His appeal to the Cynics allowed Julian to solve several problems at once. On the one hand, he demonstrated his rhetorical art in the “arena” of philosophy, attempting to trace the border between false and authentic wisdom. On the other hand, he reconstructed history, as it were, restoring a “true” image of Socrates’ disciples. Julian follows the tradition of representing the “ancient philosophy” going back to, among others, Antiochus of Ascalon. He adds Antisthenes and Diogenes to the canonical list of ancient philosophers (Socrates, Plato, Aristotle) adopted by Neoplatonists. A division of Socratic philosophy into two parts, the theoretical (Plato, Aristotle) and practical (Antisthenes, Diogen), helped him to synthesize the Cynic and Platonic teachings into a unity. This allowed him to perceive himself simultaneously as a philosopher-theurgist, and as an adept of the Cynic doctrine. This can be seen in a number of Julian’s texts, especially those created in the last year of his life.